Заявления про избиения, карцеры, и 26 смертей: как развивается скандал вокруг полка "Скеля"

Вокруг подразделения — обвинения в смертях, жестких условиях подготовки и противоречивых причинах потерь

Вокруг 425-го отдельного штурмового полка "Скеля" разгорается новый скандал, связанный с десятками смертей новобранцев, самоубийствами и возможными случаями физических издевательств над бойцами. Из-за обвинений в больших потерях за полком закрепилась репутация "мясного".

Журналисты издания "Бабель" опубликовали масштабное расследование о штурмовом полку, в котором рассказали о том, что только за последние полгода в учебных центрах "Скелі" насчитывается 26 смертельных случаев.

Официально значительная часть смертей оформлена как пневмония или сердечно-сосудистые заболевания, но родственники и свидетели заявляют о возможных избиениях, отсутствии медицинской помощи и жестких условиях содержания.

В этом материале "Телеграф" приводит данные из вышеуказанной статьи, а также публикует мнения экспертов по ситуации.

Пытки и издевательства

Бывшие мобилизованные и военнослужащие в расследовании утверждают, что в учебных центрах якобы могли происходить:

• избиения и пытки
• принудительное удержание
• унизительное обращение
• ограничение свободы передвижения (перемещения только под конвоем)
• применение физической силы к нарушителям дисциплины

Кроме того описываются тяжелые условия содержания. По словам некоторых бойцов, якобы были переполнены временные казармы, отсутствие нормальной гигиены, изоляция людей с зависимостями или психическими проблемами, использование карцеров и удержание в закрытых помещениях.

По словам одного из мобилизованных, который сбежал из "Скелі", в туалет бойцы ходили якобы под дулом автомата, а за недостаточно ровный строй они могли получать пинки. В столовую их тоже водили под конвоем. Некоторые даже сравнивали это с содержанием военнопленных.

Помимо жестких условий, бойцы говорят о случаях применения физического насилия. Военный Александр Семенов, который в январе 2026 года весь избитый пришел в больницу Кропивницкого, рассказал, что с ним происходило в стенах "Скелі".

"Убивают, к квадроциклу привязывают и начинают тянуть по земле тебя — пока ты не сотрешься", — говорит он.

Александр сбежал из "Скелі" с группой мобилизованных, когда их перевозили из одного учебного центра на другую локацию.

Заведующая отделением заместительной поддерживающей терапии Татьяна Гуренко рассказала, что на голове мужчины были глубокие раны, грязные и избитые руки и ноги, стесанные ладони и поясница.

Сам военный рассказал также о случаях самоубийств.

"Скипа Максим — он повесился на бронежилете. Потом: я лично снимал со шнурка – пацан за бачок туалетный залез и задушил себя. Потом: два человека – первое стрельбище – они по патрону и прострелили себе головы. Короче, за четыре дня девять человек суицидировались", — отметил он.

"Бабель" нашел еще один случай суицида в "Скеле", правда, произошло это не в учебном центре, а уже в пункте постоянной дислокации — по версии следствия, совершил самоубийство из автомата Калашникова.

Кроме ран на голове и стесанного тела, свидетели видели у Александра него перебитые пальцы на руках и следы от наручников на запястье.

Свидетели описывают, что якобы в первые дни в учебных центрах новобранцев:

• избивали за нарушение строя или отказ выполнять команды (например, приседания, "планка");
• били прикладами, кулаками и ногами;
• могли применять силу публично, на глазах у других;
• использовали наказания как способ "сломать" дисциплину.

Также упоминается, что насилие могло происходить без формального повода — "для порядка".

Что говорит руководство "Скелі"

Начальник группы гражданско-военного сотрудничества "Скелі" Андрей Сурай сказал "Бабелю", что туалет под конвоем — это преувеличение.

"Я такого не видел ни на одном из наших полигонов. Если человек, например, показал себя как подверженный СВЧ, то возможно. Это не всеобщая практика, скажем так", — убеждает Сурай. По территории учебного центра, по его словам, новобранцы передвигаются свободно. За исключением разве, когда идут на дальние расстояния — на стрельбы или в столовую.

"Процент смертей, не связанных с боевыми действиями, пропорционально у "Скелі" больше. Но прям колоссального разрыва нет. В первую очередь, роль играет вопрос медицинского обеспечения", — говорит Руслан Цыганков из Офиса военного омбудсмена. В то же время он отмечает: в Генштабе отсутствует персонифицированный учет. То есть туда из военных частей подают только количество людей, а не имена, поэтому данные трудно проверять".

В целом Андрей Сурай не отрицает, что случаи насилия в полку случаются, но уверяет, что это не система: "Существует ли такая проблема, что люди, которым нужно выполнять задачи и добиться выполнения задачи от того, кто этого не хочет, какими-то неуставными методами? Ну конечно, она есть. Она где угодно. Боремся ли мы с ней? Да, конечно. То есть задачу [бить] никому никто никогда не ставил".

На официальном странице "Скелі" в Facebook прокомментировали ситуацию после ознакомления с материалом "Бабеля".

"В первую очередь, мы выражаем соболезнования семьям всех военнослужащих, погибших во время прохождения службы. Каждая такая потеря болезненна для родных, побратимов и всего полка. В материале поднят ряд серьезных вопросов, требующих тщательного изучения и проверки. Наша позиция проста. Каждый случай должен быть рассмотрен отдельно. Все выводы должны основываться на установленных фактах, документах, результатах проверок и официальных процедурах", — говорится в сообщении.

Однако в полку не соглашаются с обобщением издания, сводящими историю "Скелі" к отдельным трагическим случаям. Сообщается, что из 26 упомянутых смертей 18 произошли в больнице или по дороге в больницу, а не в полку.

"И эти смерти реально связаны с болезнями или общим плохим состоянием здоровья мобилизованных. Также обращаем внимание журналистов, что полк "Скеля" не занимается мобилизацией военнообязанных. Мы получаем пополнение из ТЦК исключительно с положительными выводами ВВК, являющимися официальными документами. И нам приходится работать с теми, кто тем или иным способом попал в ряды ВСУ.

Среди мобилизованных в 2026 году встречаются такие, которые отказываются проходить службу в любом качестве на любой должности. Большинство приведенных в материале утверждений основывается не на документах, выводах следствия или решениях суда, а на показаниях лиц, которые отказывались от прохождения подготовки, самовольно покидали воинские части или иным образом нарушали требования законодательства и военной дисциплины", — отметили в полку.

Также руководство добавило, что показания и информация требуют тщательной проверки и командование полка готово к максимальному сотрудничеству с правоохранительными органами, уполномоченным по защите прав военнослужащих и другими уполномоченными структурами.

"Мы заинтересованы в полном, объективном и беспристрастном установлении всех фактов. Такая позиция командования полка не раз подтверждалась на практике. Так и в материале "Бабеля" упоминается, например, что после выявления правонарушений со стороны младшего сержанта Анатолия Кучера, он был задержан правоохранительными органами и ждет суда.

Также следственные действия продолжаются в так называемом "кейсе с сосной", когда военнослужащий пытался совершить СЗЧ, залез на сосну и упал с нее, попал в больницу и уже в больнице получил повреждения, повлекшие смерть. В этой истории командование полка среди первых, кто ожидает выяснения следствием обстоятельств, которые произошли с нашим военнослужащим в больнице.

Мы не заинтересованы в сокрытии какой-либо информации, продемонстрировавшейся в том числе в коммуникации с авторами материала "Бабеля". Подразделение готово и дальше открыто общаться с журналистами, родными наших военнослужащих и предоставлять необходимые данные уполномоченным органам в рамках законодательства", — комментируют в полку.

При этом отмечается, что материал "Бабеля" распространяют в том числе лица, которые в информационном пространстве играют в пользу России.

"Если мы потеряем человечность, это не победа"

Военнослужащий, соучредитель ОО "Принцип" Маси Наем на своей странице в Facebook прокомментировал ситуацию и отметил, что крайне важно, кем останутся украинцы в день победы. Если наш народ потеряет человечность, это не будет победой.

"Когда мы говорим по-русски – это на нас проявляется власть россиян. Когда мы унижаем достоинство Человека в первую очередь – это тоже проявление власти россиян над нами. Ибо властью россиян над нами я называю то, что мы не делали бы по собственной доброй воле. У нас была Революция Достоинства. Не революция вседозволенности, не революция проявления силы, унижения. То, что происходит в "Скелі" – это не о достоинстве. И это нужно (а) остановить, (б) виновных наказать. Чтобы эта болезнь не распространялась", — пишет он.

"У меня нет ответа, что делать с наркоманами"

Эксперт по вопросам информационной безопасности, вице-президент ОО Фонд содействия демократии, руководитель проекта InfoLigh Юрий Гончаренко на своей странице в Facebook отметил, что отдельное внимание в обсуждении вызвал вопрос о том, как в подобных подразделениях рассматриваются люди с зависимостями.

"Это глобальная проблема мобилизации, которую, надеюсь, решит начатая трансформация Сектора безопасности и обороны. Отмечаю, решения по мобилизации еще не приняты, только готовятся! У меня нет ответа, что делать с наркоманами. Я понимаю позицию по крайней мере части военных, что справедливость требует равенства перед обязанностью. То есть наркомания или алкоголизм не может быть причиной не служить.

С другой стороны, поведение наркомана которого ломает вполне ожидаемое, и оно опасно для окружающих. Я не могу и не имею права оценивать эффективность и целесообразность таких подразделений как "Скеля". Я – гражданский, хоть и работаю в Секторе безопасности и обороны. Хоть я и законно нахожусь в тылу, но я такой же как и пишущие журналисты…Однако репутация именно этого подразделения опережает его, и это никак не помогает мобилизации. Я не знаю ни одного человека, который хотел бы перевестись к Скале, скажу мягко", — комментирует он.

Также Юрий Гончаренко говорит, что нынешняя команда Министерство обороны Украины разворачивает систему оценки подразделений. По его информации, там будет объективная оценка и той стороны, которую подсветил "Бабель".

"Это в целом будет очень правильно, если именно МОУ будет гражданским контролем по ВСУ. Разработчиком политик и правил, которые пишутся кровью", — подытожил эксперт.

Для понимания ситуации:

В материале "Бабеля" указано, что после приезда новобранцев сортируют. "Наркоманы в одну сторону, потому что они неадекватно ведут себя, кому-то нехорошо. Если плохо себя ведут, их жестко бьют. Те, кто спокойнее, ждут своего времени", — говорит еще один мобилизованный, который был в полку.

У многих новобранцев начинается синдром наркотической ломки. В єтом состоянии люди перестают спать, испытывают боль по всему телу, тошноту, диарею, высок риск суицида. Капельницы, несколько облегчающие состояние, рассказывают опрошенные, ставят только единицам. Некоторые имеют галлюцинации и бредят— их изолируют.

"Это тот пример, когда у "пугалок" есть имена и даты смерти"

Писательница, основательница инициативы "Как не стать овощем" Оксана Мороз на своей странице в Facebook пишет, что "Скеля" не единственное штурмовое подразделение, однако информация о недостойном обращении с военными, концентрируется на нем.

"По другим – точечные факты или ничего. Не сомневаюсь, что здесь есть и российская составляющая. Но, как правило, Россия не работает на пустом месте. Ибо если фактов нет, "не прилипает", так как "прилипло" к "Скеле". Напомню, что о проблемах "Скелі" говорит не только "Бабель", но и другие журналисты и военные. Путь к прекращению (уменьшению) негатива в инфополе – один – выделить реальные проблемы, признать, сделать все, чтобы они не повторились, четко все прокоммуницировать семьям и обществу", — отметила она.

Мороз говорит, что на выяснение правды уйдет немало времени. Потому необходимо не только делать заявления, но и говорить о том, что сделано или будет сделано, чтобы недостойного обращения с военными не было.

"К сожалению, процессу выяснения и изменений, по моему мнению, вредят следующие тезисы в текущих коммуникациях (как от подразделения, так и от других спикеров (которые как за, так и против)).

- попытки свести все смерти/побои к "работе" с зависимыми. Не все ли случаи о людях с зависимостью, зачем этот фокус?

– Попытки свести дискуссию относительно заместительных препаратов, которые врачи выписывают зависимым в рамках государственной программы, к "это аналог запрещенных веществ и их не может принимать военный". Это должны решать врачи. Почему об этом принимают решения военные? Есть ли где-нибудь решение врачей, что у военных с зависимостями нужно изымать?

– Попытки говорить абстрактными фразами "идет расследование" – без имен, органов, дат, приоритетов.

- попытки апеллировать к героическим действиям подразделения и "оттенению" ими фактов недостойного поведения. Я не видела ни одного отрицания героизма. Но именно чтобы его не омрачать, нужно отделять факты и разбираться с ними.

- попытки свести разговор к "слову против слова" и тем самым подвергнуть показания, которые привел "Бабель". Есть факты – с ними нужно работать, чтобы опровергнуть или подтвердить. Дискредитировать – не самая лучшая стратегия, особенно здесь и сейчас.

– Попытки обвинений в работе ботов "в защиту Скелі" без доказательств заказа именно от подразделения. Напомним, Россия в конфликтах работает одновременно "за" и "против", чтобы усиливать эмоции и эффективность.

- попытки обобщения недостойного поведения с военными на все подразделение. Этому, в том числе, способствует отсутствие ясного понимания размера проблемы и ее концентрации.

Итак, быстрое и объективное решение этой проблемы и прозрачное освещение это важная составляющая и мобилизационного процесса. Ибо это тот пример, когда у "пугалок" есть имена и даты смерти, а не просто ИИ-ролики в ТикТок", — акцентирует писательница.

Данные выводы, по ее словам, сделаны на основе официальной реакции подразделения, слов людей из подразделения, комментариев военных и правозащитников, программы Vlasta Lazur.

"Часть медиа уже фактически вынесла подразделению приговор"

Военнослужащий ВСУ Николай Хархан на своей странице в Facebook выражает мнение, что пока "Скеля" и Силы обороны воюют, некоторые пытаются уничтожить армию в тылу.

"Пока украинские военные ежедневно держат фронт под Покровском, в тылу разворачивается другое сражение — информационное. Очередной целью стал 425-й штурмовой полк "Скеля". После выхода резонансного материала часть медиа уже фактически вынесла подразделению приговор. Без суда. Без оконченного следствия. Без официальных выводов. Зато – с максимально громкими заголовками. И здесь стоит упомянуть, что такое "Скеля" на самом деле", — пишет автор.

Он поясняет, что это не "штабные генералы и не тыловое подразделение". Это одно из самых известных штурмовых подразделений этой войны, которое прошло Изюм, Соледар, Бахмут, Авдеевку, Угледар, Курское направление и бои под Покровском. Подразделение возникло как добровольческое формирование еще в 2022 году и годами применялось именно там, где ситуация была самой сложной.

"Именно поэтому возникает логичный вопрос: почему информационная кампания направлена ​​не против тыловых структур, а против одного из наиболее результативных штурмовых подразделений? Российская пропаганда годами продвигает несколько ключевых тезисов:

• украинское командование якобы "уничтожает своих солдат";
• мобилизованные якобы гибнут не от россиян, а от собственных командиров;
• штурмовые подразделения ВСУ – это "карательные отряды";
• украинский военный не может доверять украинскому командиру.

Фактически каждый из этих нарративов сегодня можно увидеть в комментариях, телеграмм-каналах и пророссийских информационных площадках после появления материала про "Скелю". Это не означает, что все обвинения автоматически ложны. Если были преступления, их нужно расследовать. Если были превышения полномочий — должны ответить", — говорится в посте.

При этом он подчеркиевает, что между понятиями "расследовать" и "уничтожить репутацию всего подразделения" существует огромная разница.

"Сегодня обществу предлагают поверить, что многотысячный боевой полк, годами воевавший на самых горячих участках фронта и возвращавший украинские позиции, является исключительно системой насилия. При этом в качестве доказательств часто используются анонимные показания и неподтвержденные утверждения, которые еще предстоит проверить следствием", — написал Хархан.

Опасность, по его мнению, заключается в том, что когда обществу изо дня в день объясняют, что элитные штурмовые подразделения — зло, что командиры — враги своих бойцов, а служба — гарантированная смерть, результатом становится не справедливость и деморализация.

"Именно тот результат, которого годами добивается Кремль. Потому что Россия не может победить Украину только на поле боя. Поэтому он пытается разрушить доверие между украинским обществом и украинской армией. И когда вместо фактов начинают работать эмоции, врагу даже не приходится ничего придумывать. При нем это делают полезные идиоты", — резюмировал военный.

Итог истории: начато расследование

Государственное бюро расследований начало досудебное расследование по фактам, обнародованным в средствах массовой информации о возможных неправомерных действиях в отношении военнослужащих штурмового полка "Скала". Об этом 24 июня сообщили в пресс-службе ГБР.

В целях проверки сведений следователи внесли соответствующие данные в Единый реестр досудебных расследований по ч. 5 ст. 426-1 Уголовного кодекса Украины — превышение военным должностным лицом власти или служебных полномочий, совершенное в условиях военного положения, что повлекло тяжкие последствия.

В настоящее время проводится комплекс процессуальных действий, направленных на установление объективной картины событий, проверку достоверности обнародованных фактов, а также выяснение всех обстоятельств, изложенных в журналистском материале.

По результатам расследования будет дана надлежащая правовая оценка действиям всех лиц, причастность которых к возможным правонарушениям будет установлена.

Напомним, ранее "Телеграф" писал о том, что в ТЦК рассказали, что имеют и не имеют права делать военные.